"Неприятные соседи". Как в украинских СИЗО прессуют подозреваемых
На прошлой неделе довольно большой резонанс вызвала история, рассказанная прокурором Специализированной антикоррупционной прокуратуры на заседании суда по делу бывшего министра юстиции Германа Галущенко, который является фигурантом коррупционного дела "Мидас".
По словам прокурора, в июле 2025 года замминистра юстиции Евгений Пикалов послал Галущенко сообщение о том, что СБУ попросила его разместить задержанного сотрудниками спецслужбы руководителя подразделения детективов НАБУ Руслана Магамедрасулова в "бесплатной камере с неприятными соседями" в Лукьяновском СИЗО. Позже Пикалов прислал Галущенко фотографии камеры. Галущенко в ответ направил "+" - то есть одобрил выбор места предварительного заключения.
В то же время ни для кого не секрет, что практика использования СИЗО в качестве меры давления на подозреваемых - в частности, перевода в плохие камеры с неприятными соседями - широко распространена в украинских силовых структурах. Более того, к ней прибегает и НАБУ. Основная цель такой практики – добиться от подозреваемого нужных показаний, сделки со следствием или неких действий, например уплаты денег или переписывания активов за закрытие уголовного дела.
При этом следователям и тюремщикам не приходится особо напрягаться: условия содержания почти во всех украинских СИЗО крайне тяжелые.
Основных методов давления на подследственных в украинских СИЗО несколько. Самым действенным считается попадание подследственного в так называемую пресс-хату. Это отдельная камера, в которой, как правило, содержат арестантов с солидным криминальным прошлым, но по каким-либо причинам отошедших от криминальных традиций, или на тюремном сленге "понятий".
"В пресс-хатах держат "шерсть" – это масть серьезно накосячивших арестантов, согласившихся сотрудничать с администрацией СИЗО или колонии. Обязанность постоянных жителей пресс-хат – избивать и унижать арестантов, заехавших на пресс-хату по приказу администрации. Схема простая: следователь хочет получить "правильные", ложащиеся в нужную версию показания от подследственного. Он звонит "куму" (начальнику оперативной части СИЗО – Ред.) или, реже, "хозяину" СИЗО с просьбой устроить подследственного в неприятную хату. Администрация тюрьмы всегда сотрудничает с ментами, поэтому они выполняют просьбу. Вуаля: за пару часов ранее непокорный подследственный, жестоко избитый в пресс-хате, согласен на дачу любых показаний, даже признаться в покушении на Кеннеди", – рассказал "Стране" Андрей К., не так давно сидевший в Лукьяновском СИЗО.
Второй способ давления на подследственного более изощренный.
В любом СИЗО есть отдельные камеры, блоки и корпуса для особых, отверженных категорий (или "мастей") подследственных и осужденных, которых на тюремном сленге называют "обиженными". По криминальным и тюремным правилам даже кратковременное попадание в камеру "обиженных" может стать основанием для перевода любого арестанта в эту категорию, что чревато крайне тяжелыми последствиями для арестанта, когда он попадет в другую камеру. Сама угроза перевода к "обиженным" может сломать человека, и он согласится на многое.
Третий способ воздействия на несговорчивых подследственных – давление со стороны привилегированной касты арестантов, то есть "блатных".
В СИЗО у лидеров "блатной" масти налажено тесное взаимодействие с администрацией. Если от начальства поступает просьба "прессануть" арестанта, "блатные" ее выполняют - кроме случаев, когда оказывается некое стороннее влияние, то есть за жертву заступается кто-либо из "блатных".
Наконец, существует мягкий способ давления на подследственных без побоев и насильственных переводов в "обиженные": размещение в обычной сырой камере, где находятся вдвое, а иногда втрое больше арестантов, чем предусмотрено нормативами.
"Предпочту отсидеть пять лет в любой европейской тюрьме, чем месяц в любом нашем СИЗО. Хуже наших тюрем только тюрьмы в Азии и Африке", – сказал "Стране" один из бывших криминальных авторитетов, сидевший в тюрьмах как в Украине, так и за рубежом.
Среднестатистическая тюремная камера ("хата") в украинском СИЗО – это сырое помещение вместимостью от 4 до 8 человек, но в реальности в "хате" всегда находится вдвое больше людей.
Бытовые удобства в "хате" составляют проржавевший унитаз типа "Генуя", а проще – дыра в полу с простейшим сливом воды, отделенная от жилой зоны камеры бетонной переборкой с занавеской вместо двери. В улучшенном варианте санитарный блок отделяется дверями без задвижки. Для умывания в камере установлен простой умывальник с одним краном только для холодной воды. Горячая вода есть лишь в тюремном душе.
Кстати, в душ по украинским тюремным нормативам положено выводить осужденных два раза в неделю. Но этот норматив как правило не соблюдают. Иногда таким образом постояльцев определенной камеры наказывают за нарушение режима. Но чаще это происходит по причине отсутствия горячей воды в тюремном блоке на несколько десятков камер.
Во время войны ситуация в украинских тюрьмах еще больше ухудшилась.
Раньше горячая вода часто пропадала по причине изношенности водопровода и частых аварий, сейчас к этому добавились блэкауты и отключения воды из-за обстрелов.
Системы вентиляции и отопление практически во всех украинских следственных изоляторах часто неисправны и нуждаются в ремонте. Из-за этого зимой в тюремных камерах сыро и холодно, летом камера напоминает перегретую микроволновку.
Питание в украинских следственных изоляторах вопреки существующим нормативам всегда полностью зависит от администрации и присутствия при СИЗО подсобного хозяйства. Например, в одесском СИЗО когда-то разводили свиней, мясо которых шло в рацион арестантов.
Но вообще почти во всех СИЗО питание крайне скудное и отвратительного качества. Поэтому большинство арестантов питается передачами близких. Наличие холодильника в камере тоже зависит от настроений начальства СИЗО – по нормативам содержания это не предусмотрено.
К слову, состояние камеры, фотографии которой пересылал Галущенко Пикалов, вполне обычное для любого украинского СИЗО.
Как рассказал "Стране" экс-замминистра юстиции Денис Чернышов, который в 2016-2019 годах курировал пенитенциарную систему Украины, просьбы о переводе того или иного подозреваемого в "плохую камеру с неприятными соседями" тюрьмам поступали и поступают постоянно.
"В том числе с подобными запросами обращалось и НАБУ. В этом плане они мало чем отличаются от других органов. Методы примерно те же", - сказал Чернышов.
Также примечательно, что министерство юстиции (а именно в его ведении находятся украинские тюрьмы) под руководством Галущенко активно рассказывало европейским партнерам о "европейских стандартах" в украинских тюрьмах, призывая удовлетворять запросы Киева на экстрадицию украинских граждан, о чем мы подробно писали.
В то же время, как следует из приведенной информации САП, Галущенко лично одобрял использование плохих условий в тюрьме в качестве меры давления на подозреваемого.
